Читать онлайн учебники
на ANSEVIK.RU

>>> Перейти на мобильный размер страницы >>>

Учебник МХК для 10 класса

Мировая художественная культура

       

Тема 9. «Небесное умом неизмеримо»: Творчество Андрея Рублева и Дионисия

        О вещая душа моя!
        О сердце, полное тревоги,
        О, как ты бьешься на пороге
        Как бы двойного бытия!

        /Ф.И. Тютчев/

        В дни, когда святые тени
        Скрылись дале в небеса,
        Где ты внял, надзвездный гений,
        Их хвалений голоса?

        В дни, как верных хор великий,
        Разделенный, изнемог,
        Их молитв согласны лики
        Где подслушал ты, пророк?

        /Вяч. И. Иванов/

Размышляя над иконописью русского Предвозрождения, невольно вспомнишь строки из труда ученого-богослова ХХ в. Павла Флоренского, который писал: «Глубоко ложно то современное направление, по которому в иконописи надлежит видеть древнее художество, живопись, и ложно прежде всего потому, что тут за живописью вообще отрицается собственная ее сила: даже и вообще живопись или больше или меньше самое себя. Всякая живопись имеет целью вывести зрителя за предел чувственно воспринимаемых красок и холста в некоторую реальность... А если своей цели живописец не достиг — вообще ли или применительно к данному зрителю — и произведение никуда за себя самого не выводит, то не может быть и речи о нем как о произведении художества; тогда мы говорим о мазне, о неудаче и т. п. Теперь икона имеет целью вывести сознание в мир духовный, показать “тайные и сверхъестественные зрелища”. Если, по оценке или, точнее, по чутью смотрящего на нее, эта цель ничуть не достигается, если не возбуждается хотя бы отдаленного ощущения реальности иного мира, как уже издали йодистый запах водорослей свидетельствует о море, то что же можно сказать об иконе, как не то, что она не вошла в круг произведений культуры, и тогда ценность ее — лишь материальная или, в лучшем случае, археологическая»*.


* Флоренский П.А. Иконостас. С. 91—92.


Эти глубокие слова открывают путь к познанию творений русских иконописцев XV в. Их произведения удивительно способствуют возвышению человеческого духа к миру высшей реальности, где царят красота и безграничная божественная любовь.

Художественное наследие России

Иконопись Андрея Рублева

А. Рублев. Апостол Павел. XV в.

 

А. Рублев. Архангел Михаил. XV в.

А. Рублев. Спас. 1420-е гг.

 

А. Рублев. Троица. 1422—1427.

XV в. по праву считается «золотым веком» русской иконы, его вершинные творения озарены светом великой «Троицы» Андрея Рублева.

В творчестве Андрея Рублева ярче, чем у его современников, запечатлен новый этический идеал эпохи объединения русских земель вокруг Москвы. Этот идеал озарен светом представлений о высших человеческих ценностях — стремлении к добру и согласию. Отразить внутреннюю безграничность души как отблеск вечной небесной гармонии — вот в чем видел художник свое истинное предназначение. Поэтому доминантой его творчества становится воплощение образов Божественной любви.

Имя художника овеяно славой и легендами. Точная дата его рождения не известна. Ученые полагают, что появился на свет мастер Андрей, скорее всего, около 1360 г. Следовательно, он был современником русских людей, которые одержали великую победу на поле Куликовом. Источником знаний о жизни и творчестве художника являются прежде всего летописи. Впервые летописец упоминает «чернеца Андрея Рублева» в 1405 г. в связи с очень важным событием в религиозной и художественной жизни Древней Руси — росписью Благовещенского собора Московского Кремля. К этому времени он был хорошо известен как искусный иконописец. Выше говорилось, что в 90-е гг. XIV в. в Москве работал прославленный пришелец из Византии, художник Феофан Грек. Его творчество олицетворяло расцвет живописи в эпоху Предвозрождения. Считал ли Андрей Рублев патриарха иконописи своим учителем? Пожалуй, здесь нельзя дать однозначный ответ. Мастер Андрей принадлежал ко второму, более молодому поколению московских живописцев. Он, безусловно, ценил экспрессию, психологизм, динамичность образов своего великого предшественника, однако в своем творчестве утверждал все же иные, глубоко национальные художественные идеалы, вступая тем самым в незримый творческий спор с Феофаном Греком. Совершенно по-другому относился Андрей Рублев к искусству мастера Даниила, прозванного Черным. Есть достоверное свидетельство древнерусского писателя Иосифа Волоцкого, что Рублев был учеником Даниила и какое-то время работал в его мастерской.

Сегодня многие росписи, созданные совместным трудом двух художников, рождают трудности в определении автора Рублева. Сами же мастера об этом мало заботились. В 1425 г. на Руси разразился страшный мор и голод, длившийся несколько лет. Однако Андрей и Даниил не оставили начатого важного дела — в то время они были заняты роспись. Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря. Умерли они почти одновременно, в 1427 г., едва окончив работу*.


* Существующая версия о возвращении художников в Москву и о погребении Андрея Рублева в 1430 г. в Андрониковом монастыре документально не подтверждена.


Не секрет, что биографию Андрея Рублева — одного из самых одухотворенных творцов русского искусства современные ученые собрали буквально по крупицам. Известно, например, что иноческая жизнь молодого художника протекала в двух прославленных центрах русского православия. Сначала — в Троице-Сергиевой обители, где были сильные духовные традиции, установленные преподобным Сергием Радонежским. Затем Андрей Рублев вместе со своим другом и соратником по работе Даниилом Черным перебрался в Андроников монастырь. Эта обитель была известна как средоточие книжности и учености. Основал монастырь писатель-агиограф, митрополит всея Руси Киприан.

Общение с высокодуховными и образованными людьми своего времени, конечно же, благотворно повлияло на становление жизненных и творческих принципов Андрея Рублева. Все, что написал мастер, свидетельствует о его начитанности, развитом интеллекте и удивительном умении выражать сложные образы доступным изобразительным языком. Таковы, например, книжные миниатюры-иллюстрации, созданные Андреем Рублевым в ранний период своего творчества.

Рукописные книги Древней Руси имели разное предназначение. Были среди них скромные сборники для повседневных служб, но сегодня в коллекциях библиотек и музеев нас поражают прежде всего необычные по богатству оформления огромные фолианты для торжественных богослужений. Именно такие книги иллюстрировал мастер Андрей.

В Государственной российской библиотеке хранится знаменитое Евангелие Хитрово*. Эта книга богато украшена изысканными заставками, изображениями евангелистов и их символов. Исследователи полагают, что иллюстрировал Евангелие Хитрово Андрей Рублев вместе с Даниилом Черным. Большая часть миниатюр выполнена мастером Андреем, умеющим как никто другой тонко чувствовать колористические нюансы образов.


* Книга была подарена царем Федором Алексеевичем Богдану Михайловичу Хитрово. Отсюда и ее название.


Одухотворенность и изящество — такими словами можно охарактеризовать изображение Ангела с широко раскрытыми крыльями (символ евангелиста Матфея). Его стройная фигура органично вписана в круг — техникой такого уровня мог похвастаться далеко не каждый мастер! Самое же главное, в этой и других книжных иллюстрациях предстает во всем величии иконописец нового направления. Он избегает нарочитости и экспрессии. Он упорно ищет совершенную гармонию между внешним и внутренним, духовным наполнением образов.

История открытия некоторых рублевских творений порой напоминает волшебную сказку. В 1918 г. члены Комиссии по изучению памятников древнего искусства, руководимой художником и реставратором И.Э. Грабарем, обшаривали кладовые, а заодно и сараи, что теснились рядом с Успенским собором в Звенигороде. На складе под грудой дров, приготовленных на зиму, они заметили нечто примечательное — три большие почерневшие от времени доски с остатками живописи. Случайно не брошенные в печь «дрова» оказались бесценными работами Андрея Рублева, написанными для иконостаса Успенского собора. Их принято называть иконами звенигородского чина.

В лучшей сохранности оказались две из них — «Апостол Павел» и «Архангел Михаил». Образ последнего во многом предвосхищает образы «Троицы». Прекрасный лик архангела Михаила отличается классической правильностью, мягкостью и одновременно поэтичностью: склоненная голова, задумчивый взгляд, пышные золотистокоричневые локоны... Перед нами образ, несущий в мир любовь. Невольно вспоминаются слова византийского писателя VI в. Исаака Сириянина: «Любовь есть упоение души, она есть пища ангельская».

Третья большая работа звенигородского чина — «Спас». От времени и в результате механических повреждений она сильно пострадала, некоторые фрагменты оказались утраченными. Однако сохранилось главное — лик Христа и часть его одежды. У рублевского Спаса высокий открытый лоб, небольшие миндалевидные глаза, узкий прямой нос, маленький рот, славянская пушистая борода и усы. Образ полон царственного величия и духовной мощи, что вполне соответствовало традиционным представлениям о единой сущности Богочеловека и Бога — творца Вселенной. Поражает иное: Спас Рублева, при всей своей каноничности, лишен многих привычных черт. Предшественники мастера, следуя византийским подлинникам, старались подчеркнуть в этом образе явление всесильного и грозного. Судии мира сего. У Рублева Спас — именно Спаситель, Утешитель, заступник. Его глубоко человечный облик овеян добротой и состраданием к людям. Надпись на иконе, взятая из Евангелия, гласит: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные». Отныне рублевский образ станет эталоном для подражания многих русских иконописцев.

Высшим достижением Андрея Рублева, кульминацией его творчества является икона «Троица». Смысл великого произведения мастера многопланов. Для того чтобы понять, о чем говорит икона, на какие вопросы дает ответ, вернемся к осени 1392 г. 25 сентября умер Сергий Радонежский. Ушел из жизни «добрый пастырь», который почитался как «ангел среди людей». После канонизации Сергия по всей Руси стали возводить храмы в его память, размышлять над его заветами. Народ знал, что жил старец, презирая земную роскошь. Он признавал лишь богатство души, проповедовал любовь к Богу и ближним, являл пример смирения и кротости. А еще вспоминал, что с особым чувством поклонялся Сергий образу Святой Троицы.

Христианские представления о Святой Троице родились из ветхозаветного предания: явился к бездетному столетнему старцу Аврааму и его жене Сарре Бог, но в обличье трех ангелов-путников. Патриарх, не скупясь, устроил для гостей трапезу, накрыв стол под дубом Мамврийским. В благодарность за добрый прием один из ангелов предсказал Сарре рождение ребенка, что и сбылось. В новозаветное время этот рассказ стал более понятен. Оказывается, в древности людям было дано явление Троицы, трех нераздельных ипостасец Бо-жиих — Бога Отца, Бога Сына (Иисуса Христа) и Бога Духа Святого. Образ Троицы воплощал христианский идеал высшего единения в любви и согласии. У современников Андрея Рублева он ассоциировался с духовными заветами Сергия Радонежского. Основав Троицкую обитель, преподобный Сергий хотел, чтобы «воззрением на святую Троицу побеждался ненавистный страх розни мира сего».

Художественное наследие России

Заметки деятелей культуры

Фрагмент 1

«Вселенная как мир всей твари, человечество, собранное вокруг Христа и богоматери, тварь, собранная вокруг человека в надежде на восстановление нарушенного строя и лада, — вот та общая заветная мысль русского пустынножительства и русской иконописи, которая противополагается и вою зверей, и стражам бесовским, и зверообразному человечеству. Мысль, унаследованная от прошлого, входящая в многовековое церковное предание. В России мы находим ее уже в памятниках XIII в.; но никогда русская религиозная мысль не выражала ее в образах столь прекрасных и глубоких, как русская иконопись XV в.

Тождество той религиозной мысли, которая одинаково одушевляла и русских подвижников, и русских иконописцев того времени, обнаруживается в особенности в одном ярком примере. Это престольная икона Троицкого собора Троицко-Сергиевской лавры — образ живоначальной Троицы, написанный около 1408 г. знаменитым Андреем Рублевым “в похвалу” преподобному Сергию, всего через семнадцать лет после его кончины, по приказанию ученика его — преподобного Никона» (Трубецкой Е.Н. Россия в ее иконе // Троица Андрея Рублева. Антология. М., 1981. С. 61).

Фрагмент 2

«Старые источники указывают, что Рублев написал икону Троицы в похвалу Сергию Радонежскому. Иначе говоря, икона была создана в память того человека, который всю свою жизнь призывал к прекращению подтачивавших силы Руси братоубийственных феодальных распрей, который принимал активное участие в идейной подготовке Куликовской битвы, который проповедовал дружбу и любовь к ближнему, который всегда был склонен протянуть руку помощи маленьким людям. Действительность лишь частично оправдала надежды Сергия. Несмотря на то что Московское княжество встало на путь быстрого подъема и близился час освобождения от татарского ига, жизнь продолжала оставаться трудной, полной опасностей, необеспеченной... Не утихали княжеские междоусобия, мор и голод. “Насилие со стороны сильных, хитрость, коварство со стороны слабых, недоверчивость, ослабление всех общественных уз среди всех”, — вот черты, господствовавшие, по мнению С.М. Соловьева, в русской жизни того времени. В этих условиях личность Сергия приобретала совсем особое значение. Он обладал неотразимым моральным авторитетом, с ним связывались мечты о национальном раскрепощении и социальном мире. В представлении людей XV в. Сергий был не только великим “сердцеведом”, но и великим человеколюбцем. Вот почему в икону, написанную в его память, Андрей Рублев вложил идею мира, идею гармонического согласия трех душ. Для него ангелы, символизировавшие триединое божество, были живым напоминанием о заветах Сергия. Здесь оказалась воплощенной, в совершенных художественных формах, страстная мечта лучших русских людей о том социальном мире и согласии, которые они тщетно искали в современной им действительности и которые были неосуществимы в тогдашних исторических условиях. И как раз потому, что мечта эта была чистой, благородной и высокочеловечной, она приобрела такую широту звучания» (Лазарев В.Н. Русская средневековая живопись. М., 1970. С. 296).

Икона была написана мастером Андреем для большого иконостаса Троицкого собора Сергиева монастыря в память о святом Сергии*. На ней изображены три ангела, являющие единую Святую Троицу. Этот символ христианской веры не стоит пытаться объяснить с помощью «людской логики». Чтобы постичь смысл рублевского творения, гораздо важнее проникнуться высоким чувством соприкосновения со святостью, принять Святую Троицу как знак любви, соединяющий Бога и человека, вечное и земное, душ и душу.


* В настоящее время находится в Третьяковской галерее.


Изображая триединую сущность Бога, не имеющего ни начала ни конца, мастер Андрей не пошел по пути своих предшественников, в подробностях бытописующих ветхозаветный сюжет. В иконе Рублева отсутствуют Аврам и Сарра. Это сделано сознательно: художника влекла религиозная, вневременная суть сюжета, но не его бытовые подробности. Очевидно, что высокое творческое озарение пришло к Рублеву, когда он «увидел» внутренним «духовным зрением» композицию иконы, в центре которой ее важный символ — евхаристическая чаша.

Евхаристия... Это таинство и одновременно символ искупительной жертвы: Бог Отец послал своего Сына принять смерть на кресте во имя спасения душ человеческих. В евхаристическую чашу Андрей Рублев поместил голову тельца — еще один символ. В новозаветной практике телец рассматривается как образ Иисуса Христа.

На иконе жертвенную чащу благословляют левый и средний ангелы. Тем самым Бог Отец призывает Сына смириться и пойти на жертву. Бог Сын кротко выражает согласие с волей Бога Отца. Третий ангел не принимает участия в этой неслышной беседе, он присутствует здесь как образ вечной жизни, дарованной людям «во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа». «Среди мятущихся обстоятельств времени, среди раздоров, междоусобных распрей, всеобщего одичания и татарских набегов, среди этого глубокого безмирия, растлившего Русь, открылся духовному взору бесконечный, невозмутимый, нерушимый мир, “свышни мир” горнего мира. Вражде и ненависти, царящим в мире дольнем, противопоставлялись взаимная любовь, струящаяся в вечном согласии, в вечной безмолвной беседе, в вечном единстве сфер горних... эту невыразимую грацию взаимных склонений, эту премирную тишину безглагольности, эту бесконечную друг пред другом покорность — мы считаем творческим содержанием Троицы. Человеческая культура, представленная палатами, мир жизни — деревом и земля — скалою, — все мало и ничтожно пред этим общением неиссякаемой бесконечной любви: все — лишь около нея и для ня, ибо она — своею глоубизною, музыкою своей красоты, своим пребыванием выше пола, выше возраста, выше всех земных определений и разделений — есть само небо, есть сама безусловная реальность, есть то истинно лучшее, что выше всего сущего. Андрей Рублев воплотил столь и кристально-твердое и непоколебимо-верное видение мира»*, — так размышлял о «Троице» известный ученый-богослов.


* Флоренский ПА. Троице-Сергиева лавра и Россия // Троице-Сергиева лавра. Сергиев Посад. 1919. С. 20.


Композиция «Троицы» заключена в круг (или овал), который образуют фигуры ангелов. Мир вечности, тишины, покоя передан с помощью мягких, округлых линий в очертаниях голов, плеч, рук, в изгибах крыльев, в силуэте наклоненного тонкого деревца и горки. Краски иконы словно пронизаны вечным божественным светом, символом которого является золото. Золотистые крылья подчеркиваются мягкой лазурью — прекрасным рублевским «голубцом». Такие же мягкие сочетания колорита составляют золотой фон, зеленовато-желтая горка, зеленовато-оливковое дерево, бледно-зеленый «позем» (земля). В центре иконы художник выделил насыщенное темно-вишневое пятно в одеянии центрального ангела и оттенил его сияющим «голубцом». «Сколько творческого дерзания требовалось для того, чтобы похитить кусок небесной лазури»*, — отметил один из знатоков древнерусской живописи.


* Алпатов М.В. Краски древнерусской живописи. М., 1974. С. 12.


Другой исследователь сравнивал краски «Троицы» с цветовой гаммой созревающей нивы, где синеют головки васильков. И все же думается, что линии и колорит этого совершенного творения были заимствованы Рублевым не у природы, а в сфере иных, идеальных представлений о высшем Божием обетовании, где царит вечный свет, красота и гармония.

«Троица» относится к числу произведений, рассчитанных на длительное и неспешное созерцание, раздумье, на тихую молитву. Художник проявил себя как тонкий психолог, прекрасно чувствующий неписаные «законы» восприятия живописи. В связи с этим обратим внимание на еще одну особенность иконы — ее «музыкальность», «Музыку красоты» (ПА. Флоренский) нельзя передать словами, как невозможно «поверить алгеброй гармонию» (А.С. Пушкин). Достаточно прислушаться к «звучанию» иконы, и в памяти возникнут прекрасные лирические образы музыкальной классики — знаменные распевы Федора Христианина, мелодии Бортнянского, Моцарта, Шуберта... У каждого могут быть свои бесконечно многообразные звуковые ассоциации.

Цветовая изысканность и «музыкальность» никогда не были для художника самоцелью. Истина, любовь и красота, поэтически воплощенные в «Троице», нашли отражение и в двух других работах мастера. Среди них иконы большого иконостаса благовещенского собора Московского Кремля — «Богоявление», «Преображение», «Вознесение».

Тонкий колорит и нежные краски этих шедевров подобны изысканной аккордовой гармонизации, линии же рисунка напоминают яркую классическую мелодию. В каждой композиции Рублев находит лейтмотив, объединяющий компоненты иконы в единое целое. И в каждом древнем сюжете художнику удается выделить мысль о вневременной, вечной сути всепронизывающей красоты, гармонии и любви.

В поздний период творчества (1408—1427) Андрей Рублев вместе с Даниилом Черным, кроме иконостаса и фрески Успенского собора во Владимире, создали фрески в соборе Успения Звенигорода и храме Рождества богородицы Саввино-Сторожевского монастыря, иконостас и фрески Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры. Возможно, мастер Андрей расписал собор Симонова монастыря. Немало им было создано и икон, в каждой из которых, виден удивительный и неповторимый почерк художника.

Иконы Андрея Рублева уже в XV в. ценились буквально на вес золота. За ними охотились собиратели и почитатели рублевского таланта. Монастыри и церкви гордились работами, считавшимися рублевскими, упоминали их во всех описях икон, находившихся в иконостасах и ризницах. В XIX в. ценность любой коллекции, от монастырской до частной, определялась тем, что в ее собрании хранились иконы Рублева или его учеников. Последователей же у великого мастера было много во все времена. Еще в 1551 г. в постановлениях Стоглавого собора было сказано о том, что иконы писать следует «с древних образов, как писали греческие живописцы и как писал Андрей Рублев».

Чем же отличается живопись Рублева от работ других мастеров? Мастерством? Конечно, Рублев — великий мастер, но на Руси в те времена (вспомним, ведь был «золотой век» иконы!) было немало умелых изографов. Вдохновением? Но разве можно было без вдохновения писать иконы? Можно говорить о красоте, поэтичности иконописи Андрея Рублева. Но чем объяснить тот глубокий, чистый и светлый отклик в душе, что вызывает его творчество? Наверное, «секрет» здесь не только в высокой художественности рублевских творений, но прежде всего в том, какие идеалы привнес мастер в русскую живопись и в русскую культуру. Употребляя слово «духовность», мы подразумеваем под этим понятием высокий христианский пафос, воплощенный в средневековой живописи, музыке, литературе. При обращении к Андрею Рублеву духовность становится первым «ключевым» словом, вне которого невозможно понять, в чем же заключается притягательная сила его искусства — искусства на все времена. Второе «ключевое» слово — благодать. Иконы Рублева пронизаны благодатным божественным светом. Каждый рублевский образ — совершенная гармония где соединились любовь и красота, духовная возвышенность и простота, которую в искусстве достигают лишь гении.

Достойным преемником Рублева во второй половине XV столетия стал Дионисий. Правда, преемственность эта была особой и жизнь в ту эпоху, когда творил Дионисий, была совершенно иной.

Великокняжеский двор в период правления Ивана III поражал аскетичную средневековую Русь стремлением к парадной пышности. Зодчество, иконопись, музыка призваны были украшать жизнь кремлевских правителей, прославлять величие молодой московской государственности. Поэтому в работах Дионисия мы не найдем ни трагической экспрессии Феофана Грека, ни глубины философских обобщений Андрея Рублева. Искусство Дионисия — иной образный мир, исполненный изящества, радостного ликования и света. Для художника характерна классическая неторопливость повествования, ясность видения сюжета. Чистота линий и мерность ритма позволяют вспомнить «рублевские интонации» и вновь поразмышлять об удивительной взаимосвязи иконописи и музыки.

О Дионисии мы знаем столь же мало, сколь и о других его собратьях по профессии. Известно, что родился он уже после смерти Андрея Рублева и Даниила Черного, в 40-х годах XV в. Монахом не был, имел семью. Работал вместе со своими сыновьями, Владимиром и Феодосием, тоже профессиональными живописцами. Умер художник после 1502 г. (позднее его имя не упоминается в летописях).

Ранний период творчества Дионисия приходится на 60—70-е годы XV в., когда он работал в Пафнутьево-Боровском монастыре. К сожалению, росписи эти до нас не дошли. Однако можно предположить, что именно они принесли молодому мастеру известность. Во всяком случае, в 80-е годы его приглашают в Москву и поручают выполнить ряд важных заказов. Летопись сообщает, что в 1481 г. Дионисий расписал большой многоярусный иконостас московского Успенского собора. Эта работа тоже не сохранилась.

Художественное наследие России

Фрески и иконы Дионисия

Дионисий. Богоматерь с младенцем на троне. Фрагмент фрески собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Нач. XVI в.

 

Дионисий. Брак в Кане Галилейской. Фрагмент фрески собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Нач. XVI в.

Дионисий. О тебе радуется. Фрагмент фрески собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Нач. XVI в.

 

Дионисий. Св. Николай. Фреска собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Нач. XVI в.

Дионисий и сыновья. Архангел. Фреска собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Нач. XVI в.

 

Дионисий. Богоматерь Одигитрия. Икона. 1502—1503.


Духовные Песнопения в честь Пресвятой Богородицы

      О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь,
      Ангельский собор и человеческий род,
      Освященный храме и раю словесный.
      Девственная похвало,
      Из Нея же Бог воплотился и Младенец бысть..
      О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь.
      Слава Тебе!

* * *

      Богородице Дево, Радуйся,
      Благодатная Марие, Господь
      с Тобою; благословена Ты
      в женах и благословен
      плод чрева Твоего, яко
      Спаса родила еси душ наших.

* * *

      Тебе, Высшей Военачальнице,
      избавившей от бед,
      мы, рабы Твои, Богородица,
      воспеваем победную и благодарственную песнь.
      Ты же, имеющая силу непобедимую,
      освобождай нас от всяких бед, чтобы мы взывали
      к Тебе:
      радуйся, Невеста Вечнодевственная.

Первые дошедшие до нас произведения Дионисия — фрески алтарной части Успенского собора Московского Кремля. Многие исследователи приписывают кисти Дионисия фреску «Поклонение волхвов», что расположена в Похвальском приделе храма. Однако не московские работы сделали имя мастера всемирно известным. Местом паломничества сегодня стали северные земли, где расположен Ферапонтов монастырь и где в храме Рождества Богородицы сохранились бесценные фрески, созданные Дионисием в 1502—1503 гг. Расписывать храм, прославляющий покровительницу русской земли, — большая честь для любого художника. Дионисий, работая вместе «со своими чады», блестяще справился с этой сложной задачей. Общая композиция росписей отличается размеренной сдержанностью ритма, стройностью и гармоничностью. Некоторая украшенность и декоративность образов здесь вполне уместна — мастер воплотил настроение праздничного ликования вселенского масштаба! Когда утром и вечером солнце пробивается в узкие окна храма, то фрески Дионисия вспыхивают янтарным светом радостно и торжественно. Кажется, что еще миг — и этот гимн в красках зазвучит победным песнопением! И это не случайные ассоциации: значительная часть сюжетов фресок связана с распевами в честь Пресвятой Богородицы.

В трех больших люнетах центральной части храма представлены крупные композиции, имеющие важное смысловое значение. На южном люнете — «Собор Пресвятой Богородицы», фреска во славу Той, что родила Христа! На северном люнете — композиция «О Тебе радуется», прославляющая Царицу мира. С восточной стороны находится фреска «Покров Богородицы» — славословие в честь Небесной заступницы рода человеческого.

Среди центральных фресок выделяются «Богоматерь с младенцем на троне» и самая «музыкальная» композиция — «О Тебе радуется». Она выполнена под впечатлением известного гимна, созданного византийским богословом, поэтом и музыкантом Иоанном Дамаскиным. Образный строй росписи дышит благородством и величавостью. Образы фрески изысканно грациозны; здесь и небесные силы (ангельский собор), и предстоящие люди (род человеческий). В центре росписи — Богородица, восседающая с младенцем на престоле. Все присутствующие торжественно славят Богоматерь знаменитым песнопением. Порой кажется, что округлые плавные линии композиции, ее завершенность соответствуют закругленности, повторности текста.

На втором ярусе фресок, выполненных на стенах и столбах, представлено еще одно песнопение — Акафист Богородице. Здесь в легких, чуть удлиненных образах воплощена сложнейшая музыкальнопоэтическая композиция, состоящая из нескольких частей. Обратим внимание на фреску, изображающую пение Акафиста Священниками, князем и народом перед иконой Пресвятой Богородице.

Под сводами храма, украшенного Дионисием с сыновьями, чувствуешь себя легко и свободно. Настроение лирической приподнятости фресковых образов передается людям, освобождая их от повседневных суетных мыслей, вселяя надежду и тихую сердечную радость.

В Третьяковской галерее находится одна из немногих дошедших до нас икон Дионисия, некогда созданная для иконостаса Павлово-Обнорского монастыря, — «Распятие», одно из самых совершенных творений зрелого мастера! В иконе главенствует белый цвет как знак чистоты и благодати. Фигуры иконы составляют группы соразмерно расположенные на ее плоскости. Между ними — молчаливое пустое пространство, своеобразные «музыкальные паузы». Как не похожа эта икона на изображение земных мук Христа в католических храмах! Художнику чужда пронзительная экспрессия и трагедийность. Его образы — вне людских представлений о страданиях и смерти. Мастер передает сакральный (священный) смысл сюжета. Его творение — символ вечности и покоя.

Искусство Дионисия было последним и, пожалуй, самым «музыкальным» аккордом великой иконописной «симфонии», созданной мастерами русского Предвозрождения. Он оставил учеников, которые достойно продолжали профессиональные традиции «мистического реализма» в последующем столетии. И все же, если говорить о вершинах древнерусской живописи, то вспоминаются прежде всего три великих имени: Феофан Грек, Андрей Рублев и Дионисий.

Вопросы и задания

  1. Расскажите о жизни и творчестве Андрея Рублева. Как вы думаете, почему сегодня мы так мало знаем об этом художнике?
  2. Почему Андрея Рублева считают учеником Сергия Радонежского? Какие идеалы св. Сергия воплотил Андрей Рублев в своих работах?
  3. Проделайте мысленное путешествие по храмам, расписанным уверенной рукой Андрея Рублева. Начните с Успенского собора Владимира, затем побывайте в Троицком храме Троице-Сергиевой лавры, где находилась «Троица» Рублева, и, наконец, представьте себя перед иконостасом Благовещенского собора Московского Кремля. Поразмышляйте, в чем удивительная красота и гармония икон «Богоявление», «Преображение», «Вознесение».
  4. Расскажите о явлении Святой Троицы (из Ветхого Завета). Как трактован этот сюжет на иконе Андрея Рублева? Почему икона считается воплощением высокого духовного смысла Бытия?
  5. В чем «музыкальность» «Троицы» Андрея Рублева? Какая музыка соответствует настроению иконы?
  6. Расскажите о творчестве иконописца Дионисия. Почему его иконы стали заключительным «аккордом» в мощном звучании искусства иконописания Древней Руси?

Рейтинг@Mail.ru